2018-4-3 21:10 |
Соединенные Штаты должны наконец принять решение — чего же они хотят в Сирии.
Соединенные Штаты до сих пор не понимают, выигрывают они или проигрывают в сирийской войне. Вопрос нужно ставить именно так, ведь мы давно стали одним из крупных участников боевых действий в этой стране. Несмотря на то, что никогда этого не хотели. В 2011 году Барак Обама четко заявлял, что не позволит втянуть Соединенные Штаты в сирийскую войну. И все же в неё пришлось вмешаться из-за ИГИЛа.
В отличие от Ирака, где США осуществляли боевые действия в составе коалиции, Сирия отличается тем, что там у нас появилась под контролем заметная часть территории с ценными, стратегически важными участками. Этот превращает нас в сторону конфликта. Обама никогда этого не хотел, он собирался уйти из Сирии сразу же после того, как ИГИЛ будет разбит. Но в последнее время обещания такого рода звучат все реже и все менее достоверно.
Во-первых, Америка уже завоевала серьезную позицию в Сирии, которая даёт нам возможность участвовать в региональных переговорах. Во-вторых, мы не можем позволить Ирану получить в регионе слишком большое влияние. Однако никто по-прежнему не проговаривает вслух очевидного: что мы собираемся делать с этим дальше. Какие у Соединенных Штатов тактические и стратегические цели? Одна из причин такого затяжного молчания — необходимость сперва определиться, что мы собираемся делать с остальными сторонами войны в Сирии. С режимом Асада, с Ираном, с Россией и вот теперь еще с Турцией. Безусловно, когда чужие силы нападают на подконтрольные Америке территории — последствия понятны, американские войска способны себя защитить. Вопрос в том, что дальше.
А дальше — у Соединенных Штатов появляется новый противник в Сирии, это Турция, которая одновременно является нашим союзником по НАТО, вот такой парадокс. Не так давно президент Эрдоган, вообразивший себя султаном двадцать первого века, заявил, что как только он возьмёт контролируемый курдами Африн, турецкие войска двинутся дальше, на восток. То есть на ту территорию, которая находится под нашим протекторатом. И если Соединенные Штаты не уступят, Эрдоган пообещал, что распорядится стрелять по нашим войскам.
Его военные посягательства на северный регион Сирии, контролируемый курдами, объясняются мнимой опасностью терактов, которые могут проводить курды с сирийской территории. Но до сих пор с сирийской стороны границы не было ни одного нападения. То есть эти превентивные меры по сути — просто агрессия. Откажемся ли мы, поддавшись на давление Эрдогана, от своих курдских союзников, продемонстрировав всему миру, сколько стоит наше слово? А если нет, то какой ценой согласны их защищать?
Локальный кризис в Сирии между Штатами и Турцией подводит к гораздо более емкому стратегическому вопросу: а союзник ли нам Турция до сих пор? Каково будущее этого союза, если оно вообще существует?
До тех пор, пока мы не определимся с этими вопросами, мы так и не начнём понимать, побеждаем мы в сирийской войне или побеждают нас. Недостаточно просто хотеть, чтобы Иран вёл себя хорошо, Турция вела себя хорошо и Сирия вела себя хорошо. Либо мы уходим оттуда сейчас, либо ставим себе реальные прагматичные цели и начинаем их добиваться. Администрация Трампа часто заявляет о том, что подписанное предыдущим президентом соглашение с Ираном следует разорвать, но нужно понимать, что это всего лишь средство, и к нему следует прибегать только продумав решение в комплексе.
Выйдя из соглашения, мы, разумеется, дадим сигнал, что собираемся играть с Ираном гораздо жёстче. Что само по себе неплохо в сложившейся ситуации, когда Иран фактически подавил Ирак при помощи лояльных политиков и отрядов проиранских ополченцев, которых в какой-то момент присоединили к иракской армии, тем самым давая доступ к американскому оружию, коим — прошу заметить, — они сейчас стреляют в Сирии по нашим союзникам. Однако такое решение обязано сопровождаться конкретными жесткими шагами.
Присоединяйтесь также к группе ТСН.Блоги на facebook и следите за обновлениями раздела!
Подробнее читайте на ru.tsn.ua ...
