фото показано с : glavcom.ua

Танк «Эйбрамс» морской пехоты США послал снаряд прямо в Тараса

16 января исполнилось 50 лет Тарасу Процюку, украинскому оператору агентства Рейтер. Он погиб в 2003 году в последний день штурма Багдада американскими войсками.

Тарас стоял на балконе 15 этажа гостиницы Палестина и снимал бой на мосту через Тигр. А я был на десятом. Снаряд из танка попал в него.

Вот отрывок из моего дневника, опубликованного в повести В«Шок и ТрепетВ» в 2003 году:

Про Тараса Процюка: книга В«Шок и ТрепетВ»

Багдад — стильный город. Стиль убогой безнадеги, который диктовали старая авторухлядь, помойки и вечно юные и беззубые чистильщики разваливающейся на ходу обуви, сменился новым стилем — USMC Style — стилем американской морской пехоты. Город ожил, наполнив свои легкие почти невидимым, почти без вкуса и запаха выхлопным газом танков В«ЭйбрамсВ». Новый, окрашенный в тона пустынного камуфляжа, безукоризненный стиль идеального воплощения современного warfare (ведения войны) присущ как всем морским пехотинцам вместе, так и каждому из них в отдельности.

Рассыпанные по всему городу, словно игрушечные солдатики, в позах полной готовности к бою, стоя, лежа и сидя, они выглядят так, будто их только что достали из коробки и покрасили. Они — воплощение стиля omnea mea mecum porto — В«все свое ношу с собойВ». У них всегда есть все — каска на голове, М-16, элегантный и легкий бронежилет с дюжиной маленьких подвесок и карманчиков для фонарика, ножа-наборчика В«LeathermanВ», трех ручек, пластиковой ложки и кучи других необходимых в жизни прибамбасов, часть которых хранится в камуфляжном, по размеру почти школьном ранце за спиной. А ботинки — просто загляденье: желтые, легкие, на толстой рифленой подошве — В«специальные пустынные бутсыВ», в которых нога не потеет даже в 50-градусную жару.

Они передвигаются легко и расслабленно. Они опрятны, чисты, загорелы и все одинаково вежливы и бодры. Их глаза светлы, лица смуглы и открыты. У них нет прыщей и волдырей, нет торчащих, как палка, из-под грязного подворотничка тощих куриных шей с выпирающими кадыками. Нет синяков под глазом. И нет соплей, постоянно текущих из носа. Они не ругаются матом, не просят закурить, не клянчат денег или хлебца.

Они подпускают к себе, разговаривают с нищими детьми, дают им деньги и вкусности из своего пайка. Когда всходит солнце, они опускают на лица забралообразные goggles (громадные солнце- и пылезащитные очки). Когда их застает неожиданная темнота на лестнице в гостинице В«ПалестинаВ», они поднимают к глазам висящий на шее прибор ночного видения, как в финальной сцене В«Молчания ягнятВ».

Если морскому пехотинцу, например, захочется пить в момент уличного боя, он не побежит, спотыкаясь и матерясь, с цинковым ведром к водокачке, а просто возьмет в рот узкий пластиковый шланг, спускающийся к смазанным солнечным вариантом В«LabelloВ» губам через плечо из специальной плоской бутылочки, расположенной в ранце за спиной.

Вместо В«кажисьВ» он говорит В«positiveВ», вместо В«х… его знаетВ» он говорит В«negativeВ». Культурно и понятно.

Но идиотов, к сожалению, хватает и у них, несмотря на то, что они бреются, чистят зубы и не едят холодную тушенку с лезвия штык-ножа. Иначе армия была бы не армией, а сплошным Вест Пойнтом.

Телеоператор агентства Reuters украинец Тарас Процюк, жизнерадостный и отчаянный парень, прошедший Чечню и десятки других В«горячихВ» точек, даже представить себе не мог, что он рискует жизнью, стоя на балконе 15-го этажа гостиницы В«ПалестинаВ» и два часа подряд снимая танковое сражение, которое с грохотом и железным лязгом и скрежетом разворачивалось в километре от гостиницы.

Танк В«ЭйбрамсВ» морской пехоты США оглушительно стрельнул один раз, второй, потом поворочал своей плоской, как у гигантской анаконды, В«башкойВ» и послал снаряд прямо в Тараса.

Рассказывает фотограф Associated Press Джером Дилэй, который вбежал в его номер минут через пять после рокового выстрела:

В«Остальных раненых уже вынесли. Кто-то вокруг кричал. Кого-то рядом тошнило. Тарас лежал на спине. Зубы его были крепко сжаты. Видимо, те, кто выносил раненых, подумали, что Тарас мертв, и оставили его на полу. Тарас был еще жив. Я разжал ему челюсти, чтобы пустить в легкие воздух, — и он со стоном задышал.

В машине Тарас стонал и продолжал дышать. Водитель, иракец, через две минуты довез нас до какой-то маленькой поликлиники, но медсестры так занервничали, будто никогда не видели раненого… Мы поехали дальше. У Тараса голова не была задета. Но на животе была огромная открытая рана, и мне приходилось придерживать его живот рукой…

Следующей остановкой был Олимпийский госпиталь. Но Тарас умер у меня на руках за три-четыре минуты до того, как мы туда доехали. Я положил его на стол в приемном покое. В«Доктор, сделайте что-нибудьВ». — В«Он умерВ». — В«Нет, доктор, он просто перестал дышать!В» — В«Когда это случилось?В» — В«Четыре минуты назадВ». — В«Ничего сделать нельзя. Ваш друг мертвВ».

Джерома душат рыдания. Красавец француз, похожий на мушкетера, провел полжизни на разных войнах, но к гибели друга привыкнуть не может даже он. Такая нелепая смерть — в объективно безопасной ситуации, по вине какого-то придурка, у которого без пепси-колы произошло помутнение рассудка, и он принял телеоператора за снайпера. Американцы воюют основательно — в снайпера из пушки…

Коллега Тараса, оператор испанского телевидения, умирает на операционном столе несколько часов спустя. Слух о том, что В«ПалестинаВ» станет мишенью, подтвердился (хоть и благодаря дикой случайности), несмотря на неофициальные заверения Пентагона в обратном. Сотни журналистов полдня проводят на улице в шоке. К счастью, больше идиотов в американской армии, штурмующей Багдад, не оказалось.

Бой на мосту оказался самым главным и последним сражением за Багдад. Сталинграда не получилось. Грозного — тоже. Армия исчезла. Федаины-смертники разбежались.

По спутниковому телефону американское командование связалось через прикомандированного к частям журналиста и передало просьбу журналистам вывесить на балконах гостиницы белые флаги — простыни…

В«Чистый-чистый лежу я в наплывах рассветных.

Белым флагом струится на пол простыня.

Три жены, три сестры, три судьи милосердных

Открывают последний кредит для меняВ» (Б. Окуджава)

Подробнее читайте на glavcom.ua ...